Русская жизнь
Новости издательстваО журналеПодписка на журналГде купить журналАрхив
  
НАСУЩНОЕ
Драмы
Хроники
БЫЛОЕ
«Быть всю жизнь здоровым противоестественно…»
Топоров Адриан 
Зоил сермяжный и посконный

Бахарева Мария 
По Садовому кольцу

ДУМЫ
Кагарлицкий Борис 
Cчет на миллионы

Долгинова Евгения 
Несвятая простота

ОБРАЗЫ
Ипполитов Аркадий 
Ожидатели Августа

Воденников Дмитрий 
О счастье

Харитонов Михаил 
Кассандра

Данилов Дмитрий 
Пузыри бытия

Парамонов Борис 
Шансон рюсс

ЛИЦА
Кашин Олег 
«Настоящий диссидент, только русский»

ГРАЖДАНСТВО
Долгинова Евгения 
Похожие на домашних

Толстая Наталья 
Дар Круковского

ВОИНСТВО
Храмчихин Александр 
Непотопляемый

МЕЩАНСТВО
Пищикова Евгения 
Очередь

ХУДОЖЕСТВО
Проскурин Олег 
Посмертное братство

Быков Дмитрий 
Могу

РЕКЛАМА
ССЫЛКИ
ОБРАЗЫ Москва
на главную 10 сентября 2008 года

Сидя на красивом холме

О месте, где можно жить


В начале лета меня занесло в Печатников переулок: группа энтузиастов-краеведов устраивала там не то митинг, не то дружескую попойку. Смысл ее был так же трудноопределим, как и жанр: мало кто понимал, РАДИ чего было созвано сборище, но всем было ясно, ИЗ-ЗА чего: Печатников убивают. Старый сретенский переулок, который дольше всех в округе простоял нетронутым, где к одному дому примыкал полулегальный, огороженный металлическими спинками от кроватей палисадник (одно время там держали козу), в другом квартировал штаб Либертарианской партии, а третий был похож на шкатулку, украшенную защелками-кариатидами, переулок, с которого открывался дивный вид на бульвары — такой, будто последних двухсот лет просто не было, будто Москва — это сад с прижавшимися друг к дружке особняками, и над всем этим плывут маковки Высокопетровского монастыря — и этот переулок пошел под нож бульдозера. Сначала снесли монструозный сусловский Дом политпросвещения, который, будем откровенны, только портил вид, потом воткнули на углу Трубной стекляшку бизнес-центра, теперь принялись за примыкающие к стекляшке дома 3 и 5. Энтузиасты из сообщества «Москва, которой нет» решили бороться с московским стройкомплексом при помощи вина из пластиковых стаканчиков и концерта группы «Пакава Ить», краевед Можаев рассказывал, что появился призрачный шанс отбить дом номер 3, поскольку выяснилось, что сто лет назад в нем находилась какая-то исторически важная дворницкая, сочувствующие студентки ахали и грустили. Результат собрания был предсказуем: через неделю к дому номер 3 подъехал бульдозер, энтузиасты выложили фотографии разрушений в ЖЖ, засим бульдозер, равно как и старающиеся помешать ему краеведы, отправились к новым свершениям.

Краеведы-энтузиасты борются за каждый конкретный дом — и не только посредством распития вина, иногда и костьми ложатся. Наверное, они правы, но ситуация в Москве такова, что даже спасение одного конкретного, исторически ценного или просто дорогого сердцу дома общей картины не меняет: даже если отбить дом номер 3 в Печатниковом, вокруг дома номер 3 начнет происходить (и уже происходит) такое, что лучше бы дом номер 3 этого не видел. Глупо об этом говорить в городе, где невозможно спасти даже занесенное во все реестры и снабженное всеми охранными грамотами здание — но в идеале объектом охраны должно быть не здание, а район, участок, замкнутая среда со своей особой атмосферой. Можно ли сохранить дом в Печатниковом, не обращая внимание на всю Сретенку? И где тогда проходят границы Сретенки, уникального района с особым воздухом — не размерами же проезжей части они определяются? Остается ли Печатников Печатниковым, если с двух сторон его подпирают бизнес-центры, а сбоку пристроились турецкие дома «пониженной элитности»? Заслуживает ли район сбережения, если в нем нет ни одного памятника старины? Можно ли убить район, не снося в нем ни единого здания?

Место, в котором я живу, краеведы спасать не придут — в нем нет памятников старины, в которых воплотился дух эпохи, по крайней мере, тех эпох, которые заслуживают изучения и сбережения. Здешний ландшафт — это типовая позднесталинская застройка, с вкраплениями застройки раннебрежневской, здешние достопримечательности слишком молоды или слишком странны, чтобы ставить их под охрану. Их история не так богата, чтобы кому-то захотелось ее изучать, на них невозможно смотреть с дистанции — как на нечто далекое, странное, ценное. Скажем, сталинские дома, обнимающие полукольцом площадь Гагарина — кто их автор, когда они построены, что с ними происходило в последние 50 лет? Сколько времени должно пройти, чтобы их тоже можно было бы записать в памятники? Когда по соседству с ними начнут строить гигантский дом с круглым отверстием посредине, как запланировано сейчас по плану реконструкции площади, — придут ли краеведы спасать исторический ансамбль? Почему дом номер 3 в Печатниковом достоин того, чтоб за него бороться, а Планетарий, который уже 15 лет крошат в труху и перестраивают непонятным образом невесть ради чего, — вроде как и нет? Странным образом, чем старее в Москве дом или улица, тем проще узнать ее историю, сжиться с ней, счесть ее своей родиной, но места, еще не покрытые патиной, как бы не имеют прошлого, не заслуживают любви, даже если своей каждодневной жизнью — часами, проведенными в аудиториях, прогулками по набережной, велосипедными поездками — ты c ними связан так, что не разорвать?

Границы района, где я живу, не совпадают с делением на округа и управы, но интуитивно они понятны каждому. Центром района является главное здание МГУ, c севера он ограничен рекой, по восточной его оконечности проходит Ленинский проспект, западный рубеж проходит по Мосфильмовской, южная граница, по ощущению, отодвинулась в последние годы с улиц Удальцова — Коштоянца на линию улицы Кравченко (в прошлом — 3-я улица Cтроителей, то есть та самая улица, где, согласно канонической версии, нашел — или потерял — свое счастье Женя Лукашин). Строго говоря, это холм, в остальные части города отсюда можно только скатиться — резко, под откос, к реке, или плавно, к муравейникам Юго-Запада; в любом случае, каждая дорога отсюда кажется дорогой вниз. Это, наверное, не самый уютный или выразительный район в городе, есть много мест не в пример более живых и лихих, но так получилось, что район Университета больше всего похож на место, где можно жить. Здесь нет памятников и достопримечательностей, здесь вообще всего мало, Университет ценен не тем, что в нем есть, а тем, чего нет — пробелами, пустыми пространствами, зеленым воздухом между редко стоящими домами.

Отчасти эти пробелы, как и многое хорошее в России, связаны с военно-промышленным комплексом: заповедность здешних просторов обеспечена комплексом подземных сооружений и секретной веткой метро, про которые мало кто знает, но все слышали. Есть три загадочных башни вдоль проспекта Вернадского, которые одним своим видом отбивают охоту задумываться, что в них находится, а дальше до самого свежепостроенного комплекса «Шуваловский» — огромное пустое место, приобретающее ближе к метро «Проспект Вернадского» более дружелюбный вид и название «Парк 60-летия Октября». Говорят, внизу — подземный город, куда в случае чего смогут спуститься 15 000 самых важных людей в стране (где бы взглянуть на список?) и переждать, пока наверху все успокоится. Студенты-смельчаки из университетских общежитий периодически пытаются забраться внутрь, но, заслышав лай собак, дают деру; наиболее исчерпывающее описание объекта, как ни странно, содержится в «Матиссе» Илличевского. По слухам, еще одна сеть 5-7-этажных бомбоубежищ идет от Ломоносовского к Университетскому, под цирком и театром Натальи Cац — так или иначе, все эти полумифические подземелья в местном обиходе сейчас фигурируют как средство спасения не от ядерной войны — скорее, от уплотнительной застройки.

Жители центра переживают, как бы чего не снесли; на Университете боятся, как бы чего не построили. С точки зрения нормального девелопера то, как устроен район, — это просто идиотское разбазаривание площадей: зачем такие пространства между домами? Почему на небольшом квадрате, стена к стене, стоят аж четыре школы — не жирно ли? Куда Дворцу пионеров такой шикарный парк — если уж и пионеров не осталось? Ближе к Юго-Западу уже не церемонятся — облепили элитным жильем Дом студента на Вернадского, понаставили башен вдоль улицы Удальцова, пресловутый подземный город, при всей своей секретности, тоже застраивается будь здоров — девелоперы здраво рассудили, что если уж объект рассчитан на прямое попадание ядерного взрыва, то 16-этажный монолит как-нибудь выдержит. Возле реки пока действуют наскоками: на краю парка Дворца пионеров воткнули огромный элитный дом, который явно не предназначен для проживания в нем живых людей, на предпродажной стадии в окнах зажигали цветные огоньки, в темноте дом был похож на спустившийся с неба гигантский тетрис, теперь и те потухли — так и стоит на краю пруда непонятная темная махина, застывшие в камне деньги. Ходят слухи, что дом не последний, в интернете выложен перспективный план, по которому под снос пойдут — не памятники архитектуры, о нет, просто роддом, поликлиника, детский бассейн, просто зеленые дворы и детские площадки, вся непозволительная и, главное, не приносящая дохода роскошь. А с другой стороны улицы Косыгина пытаются воткнуть дом стена к стене с усадьбой Дмитриевых-Мамоновых, и еще один, от которого Воробьевы, по самым предварительным прикидкам, должны пойти оползнями, и еще... Да что там, все ясно.

Университет — это пространство чуда; здесь много такого, чего в Москве вообще не может быть. Лыжный трамплин, памятник клятве Герцена и Огарева, ботанический сад, где по осени местные старушки втихую подбирают вкусные яблоки, университетские лаборатории и метеостанции, цирк с ареной-трансформером, которая за десять минут превращается в бассейн, и еще за десять — в каток, магазин старого винила «Звуковой барьер» и андеграундный Клуб имени Джерри Рубина, спрятанные в зелени роскошные особняки на Косыгина, Дворец пионеров с собственной обсерваторией, хором им. Локтева (он существует!), кружком изучения украинского языка и памятником Мальчишу-Кибальчишу. Здесь можно, катаясь на велосипеде, случайно наткнуться на нелегальный панк-концерт или на занятия клуба судомоделистов. Здесь даже рестораны не такие, как везде, — корейские заведения в «Орленке» или индийское в «Спутнике» открыты настоящими корейцами и индусами, и по качеству еды и отсутствию пафоса место им скорее в Нью-Йорке, чем в городе, где мы живем. Здесь, в конце концов, прописан Путин. Единственная проблема в том, что пространство чуда не поддается кодификации; его невозможно объявить охранной зоной — или даже объяснить, что и почему здесь должно подлежать охране. Это место просто нельзя трогать, тут слишком хрупкая ткань, она не выдержит напора обыденного — на Воробьевых пропадут белки, мальчики у Дворца пионеров перестанут запускать модели самолетов, а в университетских оранжереях завянут цветы. Хотя какие белки, белки сейчас даже краеведов не волнуют.


Версия для печати

АВТОРЫ
Леонтьев Ярослав
Топоров Адриан
Чарный Семен
Азольский Анатолий
Андреева Анна
Аммосов Юрий
Арпишкин Юрий
Астров Андрей
Бахарева Мария
Бессуднов Алексей
Бойко Андрей
Болмат Сергей
Боссарт Алла
Брисенко Дмитрий
Бутрин Дмитрий
Быков Дмитрий
Веселая Елена
Воденников Дмитрий
Володин Алексей
Волохов Михаил
Газарян Карен
Гамалов Андрей
Галковский Дмитрий
Глущенко Ирина
Говор Елена
Горелов Денис
Громов Андрей
Губин Дмитрий
Гурфинкель Юрий
Данилов Дмитрий
Делягин Михаил
Дмитриев-Арбатский Сергей
Долгинова Евгения
Дорожкин Эдуард
Дудинский Игорь
Еременко Алексей
Жарков Василий
Йозефавичус Геннадий
Ипполитов Аркадий
Кашин Олег
Кабанова Ольга
Кагарлицкий Борис
Кантор Максим
Караулов Игорь
Клименко Евгений
Ковалев Андрей
Корк Бертольд
Красовский Антон
Крижевский Алексей
Кузьминская Анна
Кузьминский Борис
Куприянов Борис
Лазутин Леонид
Левина Анна
Липницкий Александр
Лукьянова Ирина
Мальгин Андрей
Мальцев Игорь
Маслова Лидия
Мелихов Александр
Милов Евгений
Митрофанов Алексей
Михайлова Ольга
Михин Михаил
Можаев Александр
Морозов Александр
Москвина Татьяна
Мухина Антонина
Новикова Мариам
Носов Сергей
Ольшанский Дмитрий
Павлов Валерий
Парамонов Борис
Пахмутова Мария
Пирогов Лев
Пищикова Евгения
Поляков Дмитрий
Порошин Игорь
Покоева Ирина
Прилепин Захар
Проскурин Олег
Прусс Ирина
Пряников Павел
Пыхова Наталья
Русанов Александр
Сапрыкин Юрий
Сараскина Людмила
Семеляк Максим
Смирнов-Греч Глеб
Степанова Мария
Сусленков Виталий
Сырникова Людмила
Толстая Наталья
Толстая Татьяна
Толстой Иван
Тимофеевский Александр
Тыкулов Денис
Фрумкина Ревекка
Харитонов Михаил
Храмчихин Александр
Черноморский Павел
Чеховская Анастасия
Чугунова Елена
Чудакова Мариэтта
Шадронов Вячеслав
Шалимов Александр
Шелин Сергей
Шерга Екатерина
Янышев Санджар

© 2007—2009 «Русская жизнь»

При цитировании гиперссылка на www.rulife.ru обязательна

Расскажи о сайте: